Введение #
Фрагмент текста из отчета китайско-шведской экспедиции 1944 г. (PDF1, PDF2). Английский и русский перевод.
Визит Свена Гедина на руины замка Джа-ламы состоялся 27 января 1934 г. и описан в этом отчете. Про местоположение замка и фотографии замка рассказано в отдельных заметках.
Библиографическая ссылка:
Hedin, 1944. History of the Expedition in Asia 1927-1935 by Sven Hedin in collaboration with Folke Bergman. In Reports from the scientific expedition to the North-Western provinces of China under the leadership of Dr. Sven Hedin. The Sino-Swedish expedition. Publication 25. Stockholm. Pp. 41-43.
Текст на английском #
41 #
THROUGH THE BLACK GOBI
The following day, January 25th, we set out on the great caravan-route. Crossing numerous erosion gullies, whose sharp contours showed that it really could rain hard in that arid region, we passed Hung-liu-ka-ta-ching, near which there were small, vegetation-clad cones. Other mountains rose ahead of us, at whose foot we traversed a deep-cut watercourse. As we doubled the first black promontory, that sprang out of the mountain like a cape, fresh gullies appeared. Another promontory was passed. The road ran along the foot of the mountains, growing worse and worse. Up and down and in and out we drove, over ravines, gullies and hills. The ground was everywhere covered with rough, black, sharp-edged gravel. Hoping to find a better surface, we drove down a nasty, black-gravel offshoot of the mountains, finding ourselves presently in a steeply descending gully that was too narrow for the lorries. We signalled back to them, and they found a practicable way through. After this we clung faithfully to the foot of the mountains, always over the same tyre-destroying gravel. In places the lorries took on such an alarming list that one expected them to turn over at any moment. Slowly and cautiously the small car crept forward, followed by the four lorries. A road would certainly have to be made here for the traffic of the future.
42 #
Later, however, the route grew better. In the winding valley into which we now drove, the road was level, though the soil was loose. On either side rose black mountains, higher than those we had hitherto seen. Our valley grew narrower, and at last there was hardly room for a pack-camel to pass. We had to back, turn round, and look for another route. In a wider part of the valley the soil was so sandy that two of the lorries got stuck. We were still trying to free them when the sun sank; so we pitched camp and lighted a fire. As our store of ice was not yet exhausted, we did not have to look for water.
On leaving camp next morning we soon came to a pass, whence there was a superb view over an endless landscape to the west. On the other side there was a rather sharp descent through deep sand, that whirled up in clouds behind the spinning wheels.
Presently we were driving over flat, sandy ground, among saxaules living and dead. To the south rose a range of fair-sized hills. Steering south-west, we soon reached harder ground, with small and scanty tufts of vegetation. In one place the saxaules were regular trees.
The road ran along a shallow gully between red, rounded terraces. These gave place to low, red hillocks. At intervals, this lifeless caravan-route was marked by an oho; and in sheltered spots one saw patches of snow, probably the remains of a local fall. As the valley grew narrower and more picturesque these patches of snow became more frequent. We drove on through a dense scrub, between wild rocks. At last the mountains came to an end, and open country spread out before us. Sloping away very slowly to: the north-west, the ground gradually merged into what seemed to be a limitless plain. Only to the north and south were mountains visible.
Round hillocks, not much more than three meters in height, were scattered singly or in rows, resembling ancient barrows. Although the desert was entirely barren, one nevertheless saw a few antelopes. A chain of hills receded to the south in a lovely, subdued shade of blue. Paradoxical as it may sound, the only sign of life in this kingdom of death, apart from the occasional antelopes, was the skeletons of dead camels. One was often deceived as to the distance of objects. Sometimes it would take hours to reach a mountain that seemed fairly near; at other times one would take a nearby hill for a distant mountain.
On the following day the tufts of vegetation began to grow more frequent. We passed a few old caravan-camps and camels’ skeletons. We were in the middle of a wide depression, whose sediment of yellow clay showed that it-had once been the bottom of a lake. The mountains in the south are called the Ma-tsung-shan, “Horse’s Mane Mountains”, and this name appeared to apply to the whole district. On this grey-violet range there are streaks of snow that may possibly suggest a horse’s mane.
43 #
DAMBIN LAMA’S CASTLE
At eleven o’clock we halted at the Kung-pao-ch’üan spring, which has its source in a hollowed bed. Among the water-weeds growing in the bed little crustaceans were running about. Below the spring fair-sized ice-floes extended to form a miniature frozen lake.
Having eaten a simple lunch on the bank of this attractive spring we proceeded to the DAMBIN LAMA’s ruined castle among the rounded foot-hills of the southern mountains. Grey walls of stone and sun-baked brick surrounded a little court-yard. All the ceilings, which had been made of tamarisk-boughs and timber, had fallen in when the buildings were set on fire. The various rooms were connected by confined passages and corridors, narrow staircases and doorways without doors. On one side of the courtyard was a square watch-tower. Stone benches stood round the walls of the ‘hall of justice’. Another of the rooms had been the audience chamber. The DAMBIN LAMA’s private rooms, no larger than cupboards, were reached by a steep and narrow flight of stairs. From their peep-holes one commanded a wide view over the desert. There was also a kitchen, with a stone range and place for a cooking-pot, as well as an opening to let out the smoke.
The DAMBIN LAMA or CHIA LAMA (“False Lama”) had established himself in this stronghold and exacted dues from the caravans. Ten years before our visit he had been attacked and killed by Khalkha Mongols; and now the tracks showed that only foxes and birds were masters of the romantic fortress, whose neglected remains gave such free scope to the imagination.(1)
After our short visit to what had been the “false lama’s” robber-nest we had to traverse an unpleasant stretch of country comprising vegetation-clad mounds of clay covered with scrub and grass - very good for camels but horrible for cars. The soil was an almost white, loose clay, with an admixture of soda.
(1) An excellent and brief compilation of the different sources dealing with this adventurer is given by Sir ERIK TEICHMAN in Journey to Turkistan (London 1937), pp. 76-78. F. B.
Текст на русском (перевод) #
41 #
На следующий день, 25 января, мы вышли на большой караванный тракт. Пересекая многочисленные промоины, резкие очертания которых свидетельствовали о том, что в этом засушливом краю действительно могли идти сильные дожди, мы миновали Хун-лиу-ка-та-чинг, возле которого возвышались небольшие конусообразные холмы, покрытые растительностью. Впереди показались другие горы; у их подножия мы пересекли глубоко врезанное русло водотока.
Обогнув первый чёрный выступ, выдававшийся из горного массива словно мыс, мы увидели новые промоины. Затем миновали ещё один такой выступ. Дорога шла вдоль подножия гор и становилась всё хуже и хуже. Мы то поднимались, то спускались, петляя среди оврагов, промоин и холмов. Земля повсюду была покрыта грубым чёрным щебнем с острыми краями.
В надежде найти более ровную поверхность мы съехали по неприятному отрогу, покрытому чёрным щебнем, и вскоре оказались в круто спускавшейся промоине, слишком узкой для грузовиков. Мы подали им сигнал, и они нашли другой, проходимый путь. После этого мы неуклонно держались у самого подножия гор, всё время двигаясь по тому же губительному для шин щебню.
Местами грузовики накренялись так опасно, что казалось — они вот-вот перевернутся. Медленно и осторожно маленькая машина продвигалась вперёд, а за ней следовали четыре грузовика. Несомненно, для будущего движения здесь предстояло проложить настоящую дорогу.
42 #
Однако дальше путь стал лучше. В извилистой долине, в которую мы теперь въехали, дорога была ровной, хотя грунт оставался рыхлым. По обе стороны поднимались чёрные горы, выше тех, что нам встречались до сих пор. Долина всё сужалась, и наконец стала настолько тесной, что даже вьючный верблюд едва смог бы пройти. Нам пришлось дать задний ход, развернуться и искать другой путь. В более широкой части долины песок оказался таким рыхлым, что два грузовика застряли. Мы всё ещё пытались их высвободить, когда зашло солнце; пришлось разбить лагерь и развести костёр. Поскольку запас льда у нас ещё не иссяк, искать воду не понадобилось.
На следующее утро, покинув лагерь, мы вскоре достигли перевала, откуда открывался великолепный вид на бескрайний пейзаж, простиравшийся к западу. С другой стороны начинался довольно крутой спуск по глубокому песку, который клубами вздымался за вращающимися колёсами.
Вскоре мы уже ехали по ровной песчаной местности среди живых и мёртвых саксаулов. На юге поднималась гряда довольно крупных холмов. Взяв курс на юго-запад, мы вскоре добрались до более твёрдого грунта, где лишь изредка попадались небольшие пучки растительности. В одном месте саксаулы достигали размеров настоящих деревьев.
Дорога шла по неглубокой ложбине между красными округлыми террасами. Постепенно их сменили невысокие красные холмы. Время от времени этот безжизненный караванный путь отмечали обо — каменные насыпи; а в укрытых от солнца местах виднелись пятна снега, вероятно оставшиеся после местного снегопада. По мере того как долина становилась уже и живописнее, снег встречался всё чаще. Мы ехали сквозь густые заросли, между причудливыми скалами. Наконец горы закончились, и перед нами открылось просторное пространство. Очень плавно понижаясь к северо-западу, местность постепенно переходила в казавшуюся бесконечной равнину. Горы были видны лишь на севере и на юге.
Невысокие округлые холмики, едва превышавшие три метра в высоту, были разбросаны поодиночке или вытянуты рядами и напоминали древние курганы. Хотя пустыня была совершенно бесплодной, время от времени всё же попадались антилопы. Цепь холмов уходила к югу, окрашенная в красивый приглушённо-голубой цвет. Как ни парадоксально это звучит, единственными признаками жизни в этом царстве смерти, если не считать редких антилоп, были скелеты погибших верблюдов. Расстояние здесь часто обманывало глаз. Иногда требовались часы, чтобы добраться до горы, казавшейся совсем близкой; в другой раз расположенный неподалёку холм можно было принять за далёкую гору.
На следующий день пучки растительности стали встречаться чаще. Мы миновали несколько старых караванных стоянок и верблюжьих скелетов. Мы находились посреди обширной впадины, где отложения жёлтой глины свидетельствовали о том, что когда-то здесь было дно озера. Горы на юге называются Ма-цзун-шань — «Горы Конской Гривы», и, по-видимому, это название относилось ко всей местности. По их серо-фиолетовым склонам тянутся полосы снега, которые, возможно, и напоминают конскую гриву.
43 #
ЗАМОК ДАМБИН-ЛАМЫ
В одиннадцать часов мы остановились у источника Кун-пао-цюань, бьющего из углубления в русле. Среди водных растений, росших в нём, сновали мелкие рачки. Ниже источника довольно крупные льдины смыкались, образуя небольшое замёрзшее озеро.
Пообедав простой пищей на берегу этого живописного источника, мы направились к разрушенному замку Дамбин-ламы, стоявшему среди округлых предгорий южной горной цепи. Серые стены из камня и высушенного на солнце кирпича окружали небольшой двор. Все перекрытия, сделанные из ветвей тамариска и деревянных балок, обрушились после того, как здания были подожжены. Различные помещения соединялись тесными проходами и коридорами, узкими лестницами и дверными проёмами без дверей. С одной стороны двора возвышалась квадратная сторожевая башня. Вдоль стен «зала правосудия» стояли каменные скамьи. Другая комната служила залом для приёмов. Личные покои Дамбин-ламы, размером не больше кладовых, находились наверху, куда вела крутая и узкая лестница. Из бойниц открывался широкий вид на пустыню. Имелась и кухня с каменным очагом, местом для котла и отверстием для выхода дыма.
ДАМБИН-ЛАМА, или ЧИА-ЛАМА («Лже-лама»), обосновался в этой крепости и взимал дань с проходивших караванов. За десять лет до нашего приезда на него напали халхаские монголы и убили его; теперь же по следам было видно, что единственными хозяевами этой романтической крепости остались лисицы и птицы. Её заброшенные руины давали богатую пищу воображению.(1)
После короткого посещения бывшего разбойничьего гнезда «лже-ламы» нам пришлось преодолеть неприятный участок местности, состоявший из поросших растительностью глинистых бугров, покрытых кустарником и травой, — превосходная местность для верблюдов, но ужасная для автомобилей. Почва представляла собой почти белую рыхлую глину с примесью соды.
(1) Прекрасное и краткое изложение различных источников, посвящённых этому авантюристу, приведено сэром Эриком Тейхманом в книге Journey to Turkistan («Путешествие в Туркестан», Лондон, 1937), с. 76–78. Ф. Б.
Вопросы? #
Возникли вопросы, комментарии или есть полезная информация по теме заметки?
Можно написать в телеграм или оставить вопрос в форме ниже.